К. Добрунов Вопрос: Что пожелаете зрителям, ко-торое придут на спектакль?
К. Добрунов: Придите на спектакль, мы работаем для вас, придите хотя бы для того, чтобы попытаться понять мир, в котором мы живем, кто мы в этом мире. Очень хочется пожелать замечать доброту мира, несмотря ни на что, и множить ее, - это главное.
Светлана Отченашенко Вопрос: Светлана Ивановна, как для Вас прошла премьера?
С. Отченашенко: Говоря об этом спектакле, я боюсь показаться высо-копарной. Однако, видимо, другими словами свои впечатления не выразишь. Они имеют как бы две сторо-ны: внутреннюю и внешнюю. Внут-ренняя - это то, как работали над по-становкой наши ребята. Они находи-лись в театре с утра до ночи и, кроме репетиций, были достаточно плотно заняты в текущем репертуаре. И при этом работали не профессией, а серд-цем, по живому, работали не за счет актерского мастерства, а за счет че-ловеческого соучастия в этой пробле-ме, в судьбах своих героев. Впрочем, к данному материалу, как ни к какому другому, без души, без нервных за-трат приступать было нельзя. Я очень уважаю их за это. А внешняя - это то, как зрители приняли спектакль. В этом смысле очень показательно, что зрительный зал во время спектакля молчит, молчит глубоко и сосредото-ченно, ни на что не отвлекаясь. Даже по его окончании не звучат привыч-ные аплодисменты, потому что публи-ка практически забывает о том, что на сцене актеры, понимает некую неуме-стность аплодисментов как формы, обычной в таких случаях, благодарно-сти. Почему? Наверное, потому что люди испытывают такое же состояние сильного потрясения, в каком пребывают актеры. Вопрос: Откуда берутся силы, что-бы переживать чувства матери, поте-рявшей единственного сына? Тяже-ло ли Вам играть эту роль?
С. Отченашенко: Конечно, спектакль очень затратный в эмоциональном плане. Роль вроде бы небольшая, все-го три странички текста, но энергии сжигается масса, потому что, если не пропустить его через себя, то просто ничего не получится. После этого спектакля я чувствую, что превраща-юсь в пустую бесформенную губку, а потом собираю себя буквально по частям. Думаю, что было бы еще тя-желее, если бы не профессиональный опыт. Я ведь драматическая актриса, и раньше приходилось много рабо-тать с подобным актерским матери-алом. Скажем так, это помогает сбе-речь силы, а восстанавливает их жизнь, обычная повседневная жизнь, которая заставляет нас выходить из любых кризисных ситуаций. Вопрос: Как Вы думаете, нужны ли такие спектакли?
С. Отченашенко: Я думаю, что этот спектакль необходим театру и зри-телям, если, конечно, иметь в виду те-атр как место, в котором должны очи-щаться души, а не как заведение су-губо развлекательного характера. И смех, и слезы несут очищение. При-чем, если смех дает какие-то положи-тельные ощущения и жизнеутверж-дающие эмоции, то со слезами из человека выходит потрясение, боль, страх. Слезы выдирают человека из обыденности, заставляют взглянуть иным образом на мир, заметить стра-дания других людей, вырабатывают гормоны сострадания, сочувствия, со-переживания. Ну, нельзя, чтобы в че-ловеческом обществе люди были озабочены только своими личными проблемами, нельзя. Если это общество, обязательно надо, чтобы мы видели чужие беды и пытались облег-чить жизнь другого человека, помочь ему в трудную минуту. Мне кажется, что именно поэтому спектакль должен призвать: замечать страдания других людей. Да, это трудный спектакль, он, как шоковая терапия. Но шоковая те-рапия в лечении применяется, осо-бенно в запущенных случаях. Я думаю, что в нашем обществе как раз такой запущенный случай. Мы сейчас, в свя-зи с социальными изменениями, за-няты проблемой собственного выжи-вания. Человек стал безумно одинок, отъединен в этом мире и уже прак-тически нет надежды на то, что, если с тобой что-то случится, то тебе кто-то поможет. Это страшно. Так не дол-жно быть. Я думаю, что в этом смыс-ле спектакль особенно нужен зрите-лям. Не менее важен он и для театра, для актеров. На такого рода драма-тургическом материале формирует-ся не столько профессия артиста, сколько душа, личность человека. Про-фессиональный, но "мертвый" артист, не чувствующий, оставляет равнодуш-ным. Он делает все, как хороший ав-томат. А здесь, в "Сумасшедших", мно-гим из наших актеров удалось вы-сказаться именно личностно, расска-зать о том, что у них болит, что их вол-нует. Я была буквально сражена Оле-гом Гришкиным. Сидя за кулисами, я завораживаюсь тем, что в нем проис-ходит. Так понятно, что он чувствует, о чем он говорит, так понятно, что все это его задевает, заводит.
Зрителям, которые приходят на этот спектакль, я могла бы пожелать толь-ко одного: не бойтесь впустить в себя чужую боль. Не надо отгораживаться от нее, не смотрите на жизнь равно-душными свидетелями. Чужая боль, она неудобна, но помогает человеку стать человечнее и обрести надежду на то, что, если ты откликнешься на чью-то беду, кто-то когда-то отклик-нется на твою. Это процесс взаим-ный.
Замечу, что, есть категория зрите-лей, которым я бы не советовала смотреть этот спектакль. Это люди, которые пережили какую-то собственную трагедию, им будет слиш-ком больно. Они уже выпили свою чашу страданий, не нужно ее попол-нять. А вот тем, которые пока, слава Богу, ничего подобного не испытали, особенно молодым людям, эта поста-новка поможет сформировать в себе осознание возможности трагедии, страдания, неизбежности потери близких. Именно это ощущение по-зволяет нам более бережно относить-ся к окружающим, характеризует внутреннюю зрелость человека.
Эллона Чернявская Вопрос: Эллона, какие впечатления оставила у Вас премьера?
Э. Чернявская: Это очень тяжелый спектакль. И работа над ним дава-лась нелегко, потому что затрачива-лось много душевных сил. Одним зна-нием текста и импровизацией здесь было не обойтись. Спектакль постро-ен не на этом. Мне кажется, что ре-жиссер задумал его как панихиду, цель которой - достучаться правдой до сердец молодые людей, у которых еще впереди свои трудности. Тяже-ло было еще в том плане, что и во время репетиций, и в ходе спектакля мы все вместе находимся на площад-ке, и отключиться практически невоз-можно, ты каждый раз переживаешь все то, что происходит с каждым из героев. Невозможно остаться равно-душным. Для меня наступает особен-но тяжелый момент, когда работает Светлана Ивановна Отченашенко, Это самый тяжелый кусок. Сопережива-ешь, конечно, и ребятам, но в то же время понимаешь, что герои спектак-ля шли на это осознанно, могли хотя бы частично догадываться о том, что их ждет, а Мать наказана без вины. Плюс ко всему на премьере были ребята, которые через все это про-шли. Поэтому было вдвойне ответ-ственно. И после спектакля они под-ходили к нам и говорили о том, что за эти два часа они пережили зано-во те два года, в каждом отрывке, в каждом герое, в каждом слове нахо-дили свои ассоциации, не переживали, а вспоминали свое. На втором спектакле была, по-моему именно та публика, для которой этот спектакль и был поставлен - это молодежь, при-чем та молодежь, которая привыкла вести себя в театре достаточно ва-льяжно. Здесь такого не было. Зал был буквально вдавлен в кресла, не напором голоса, не какими-то выра-жениями. Просто во время спектак-ля происходил процесс втягивания Зрителей в развернувшееся на сце-не действие. В то же время спектакль не поучительный, он не показывает чужие ошибки, на которых, как извес-тно, нужно учиться. Прежде всего - это история жизни людей.
На следующий день после премье-ры я чувствовала себя постаревшей. Я думаю, что такое ощущение было не только у меня. Вопрос: Эллона, что для Вас значит эта роль?
Э. Чернявская: Скажу, что это не про-сто роль. Дело в том, что мне, дочери военного, очень близки и понятны идеалы моей героини. Я воспитыва-лась именно так, была рьяной комсо-молкой и верила тому, чему нас учи-ли, о чем писали в газетах и в книгах. И мне, как многим молодым людям тогда, тоже хотелось доказать и ро-дителям, и самой себе, что я чего-то стою, хотелось вырваться. Наверное, еще и поэтому ребята стремились в Афган. И, несмотря на то, что Союз нерушимый рухнул, идеалы, которые были, остались. Ведь, независимо от того, кто стоит у власти, коммунисты или демократы, любовь к Родине, лю-бовь к Отчизне, она никуда не делась. Для меня работа в этом спектакле -это долг, не перед Родиной, а перед теми людьми, которые полегли, кото-рые были ранены и душевно, и фи-зически за ее интересы. Когда выхо-жу на этот спектакль, я выполняла свой долг. Это не дань красноречию. Я знаю, что никогда не смогу взять в руки оружие. Но вот таким образом --выполнять свой долг - это часть моей профессии.
Своими мыслями о работе над по-становкой "Сумасшедшие" и о пре-мьере поделились с читателями "Те-атральной площади" занятые в ней Валентин Пилипенко и Сергей Мусиенко.
В. Пилипенко: Когда я только позна-комился с материалом, мне очень за-хотелось принять участие в этом спек-такле. В принципе, я далек от тех про-блем, которые в нем подняты. Мне даже в армии не довелось служить, тем важнее была для меня работа над своей ролью. Нужно было искать что-то в себе, копаться в душе, будить во-ображение. Прежде всего, это была работа над собой. Что касается пре-мьеры, то я перед началом безумно волновался, но потом пришло какое-то внутреннее спокойствие. Было до-статочно странное ощущение: на хо-лодной сцене бросало в жар, костюм буквально жег тело. Вот такая была создана атмосфера.
С. Мусиенко: Роль, которую я играю в "Сумасшедших" - прямая противо-положность моему характеру. Одна-ко я сознательно выбрал именно ее, потому что мне было интересно с про-фессиональной точки зрения прове-рить свои возможности. Одним сло-вом, чем сложнее, тем лучше. В про-цессе работы всплывали собствен-ные воспоминания, возникали соот-ветствующие эмоции, которые и по-могали создать необходимый образ. Я, как и один из героев спектакля. Счи-таю, что то, о чем говорят ребята, - очень интимное, личное, но не отказал-ся стать одним из них, потому что это очередная ступень к открытию чего-то нового в себе. Тем и примечатель-на актерская профессия, что мы, в от-личие от обычных людей, имеем воз-можность прожить несколько жизней, самых разных.
